Персонажик — в широком значении — это литотный эквивалент слова «персонаж», поэтому в этом значении слово пишется с маленькой буквы, и тоже в широком — это персонаж мужского пола, который выглядит вот так.

Это и есть мой Цифровой садовник — видите в пряжке, значке и заколке семицветик? И он одет в мои любимые цвета — голубой и синий. А фон сделан нейросетью из телефона.

Все мои персонажики очень умные, интеллигентные и жизнелюбивые. Они очень добрые и никогда никого не обижают. Они внимательные, чуткие и сентиментальные — чувственные и чувствительные, переживают каждую эмоцию, книгу, событие очень глубоко. Они одеты всегда изящно и любят, во что я их одеваю. А я их одеваю в одежду с детальками, что мы привыкли считать женскими — манжеты, заколки, вообще нежные цвета. Они являются живым визуальным центром моей художественной системы, очень надеюсь, что и вам они тоже понравятся!

Внимание! Важное предупреждение!

Вот я и показала вам своих Персонажиков и рассказала про них. А дальше я рассказываю про другие сложные темы, поэтому если тебе, дорогой мой читатель, ещё не исполнилось шестнадцати лет, то давай вернёмся на домашнюю страничку!

Я долго думала и всё-таки решила поставить сюда метку 16+, потому что речь идёт об особенном сердечном влечении и материал может показаться местами очень странным и неожиданным, хоть я сама начала это чувствовать в детстве, а осознавать ближе к 14. Хотя всё начиналось очень безобидно, я хочу на всякий случай сохранить это пока вот так. Это может быть очень интересно взрослым, поэтому я не могу этим не поделиться, ведь это одна из важнейших особенностей в моей жизни. Считаю Вас предупреждёнными, сознательными и добропорядочными. Спасибо за понимание!

Первая часть. Художественная

Однажды мне было тринадцать с половиной лет и мы поехали с семьёй в Финляндию. Я давно хотела прочитать какую-нибудь книжку из классической литературы на опережение, но я интуитивно заинтересовалась Обломовым и решила его прочитать.

Это стало одним из сильнейших впечатлений в том моём возрасте. Я понимала, что я выбрала именно эту книгу не случайно.

И я стала понимать, почему.

Несомненно, мне очень понравился великолепный, простой и ясный слог Гончарова, понятные образы, ясно поставленные вопросы, все идеи воплощены без сложных метафор, но все они глубокие и всеобъемлющие всего человека. Это можно сказать про многие выдающиеся книги мировой литературы, но было то, что отличало её от других. От «Капитанской дочки», «Дубровского», всех «Повестей Белкина» — от других книг, которые были в моём представлении ученицы седьмого класса о классической литературе.

Мне понравился персонаж. Мне он очень понравился. Я его… прочувствовала. И у меня появилось именно чувство.

Я в него влюбилась.

До этого возраста и момента я руководствовалась только разумом в знакомстве с внешним миром. Физика, химия, биология — для меня это были пустые слова, которые придумали себе холодные единицы системы с болтающимися мельчайшими частицами, всюду одинаковыми и безбожно идейно мелкими и туманными, и которые вообще ни слова не говорят о настоящей жизни. А здесь я впервые почувствовала, как во мне что-то затеплилось, зародилась искорка, энергия непонятного происхождения в самом сердце.

Я это чувство поймала и начала анализировать. Моё когнитивное развитие всегда опережало физиологическое, поэтому я поймала эту миниатюрнейшую флуктуацию и начала её как следует рассматривать. А как её следует рассматривать? Во-первых, конечно, втайне, потому что почему-то стыдно. Во-вторых — это уже дело разума и он всё что угодно может придумать, найти явлению самые неверные объяснения и вывернуть их как самые верные. Но на самый главный вопрос — почему я это люблю? — не даёт ответа.

Я стыдилась этого чувства всю свою жизнь и мне до сих пор очень стыдно. Потому что всё началось далеко не с Обломова. Я с самого детства чувствовала странное, необъяснимое влечение на физическом уровне именно к этим персонажам.

Угадали? Правильно, это Трелони) Причём я в детстве очень не любила этот мультик и нравился мне из него только этот персонажик. Спустя много лет, когда я захотела сейчас его нарисовать, я поняла, что он у меня изображается даже милее, чем он был представлен в мультфильме на самом деле. Это тоже необъяснимейшая особенность моего восприятия. А получился он романтическим во всех отношениях — на фоне — образ морской стихии, на персонажике — брызги солнца, он расположился в центре и всем этим повелевает… Красота!

Причём мне в общем персонажи нравились разные и по-разному — кто-то нравился как герой, с которым хочется отождествиться — он был неунывающий, жизнеутверждающий и умный — были и персонажи, которым просто хочется сострадать. Но это было всё что-то духовное, поэтому объяснялось очень просто, а чувствовалось не так глубинно. А была вот эта самая загадочная и самая притягательная категория. Мне не хотелось обладать какими-то его качествами — нет, это было, напротив, каким-то дополнением. Хотелось быть не вместо него, а с ним.

Я полагаю, что человек выбирает себе предпочтения до своего рождения. Потому что сейчас я не могу объяснить, почему у меня это было с самого детства. Я могла бы впечатляться таким образом от любых других разных персонажей, но почему-то я впечатлялась от них. О возможных объяснениях я скажу позже. В размышлениях с самой собой я говорю себе загадками, обозначаю себе это явление как «этот аспект» и с переменным успехом у меня получается молчать.

С возрастом и с развитием организма, конечно, я стала понимать, что я чувствую. Мне было тяжело в тринадцать-четырнадцать лет, потому что мы начали проходить произведения классической литературы, я стала смотреть больше фильмов и у меня не было какого-то неведомого физиологического сострадания к романтической, любовной линии. Я просто не понимала мотивы, поступки, действия персонажей и думала, что романтическая любовь — это глупо. Благодаря Обломову я начала постепенно осознавать причину такого своего ложного мнения о любви. Но всё равно на протяжении всех подростковых лет всегда было приятно-сладкое ощущение того, что это что-то необъяснимое.

И я наконец поняла, что это.

В девятнадцать лет я начала искать больше информации про вот такие особенности вот этого аспекта. И я нашла, я нашла термины, людей, истории, но я не могу и не хочу этим делиться здесь. Всё равно я себя чувствую стыдно и грязно.

Когда меня что-то очень волнует, я это воплощаю. Я хочу объяснить себе это, представить всё в виде, в котором я вижу это душой. Другие люди могут видеть идею или образ как угодно, и мне не то что бы недостаточно этого видения — оно мне не нравится. Я хочу, я чувствую, я знаю по-другому, по-своему! И вот у меня появилась потребность увидеть эту красоту душой, воплотить её. Душа пришла на Землю и увидела дремучую антропологию физических тел. Что с этим делать? Как это проживать? А что получается, если моё видение красоты, моё искреннее мановение души и, как следствие, видение мира ломает антропологию?

Я начала рисовать. Первые мои опыты были не очень удачными, но я вскоре наловчилась и мне начало нравиться, что и как у меня получается. За последние два года этот образ стал центральным в моём визуальном мире — не потому, что он самобытный и отличающийся, не потому, что нужна какая-то мудрая репрезентация этого — но просто потому, что я его люблю.

Я его люблю!

Я люблю каждого своего Персонажика!

И мне больше не стыдно.

Вторая часть: Настоящая?

В общем, история мировой культуры в большинстве контекстов не рассказывает о любви, какой вижу её я. Есть и добрые примеры, но их мало. Я с самого рождения нахожусь абсолютно вне куртуазного кода, вне кода мужской силы и вообще всего подобного, что вы себе обычно представляете, когда думаете про романтическую любовь.

Это влияет на восприятие художественного произведения вне всякого сомнения. У меня есть общечеловеческие чувства, но чтобы воспринять романтическую линию полноценно, мне нужно поменять в голове внешность персонажа на ту, на которую мне будет приятно смотреть. Это принцип виртуальной машины, благодаря которому на устройстве можно запустить необходимую операционную систему и она является полностью самостоятельной и независимой. Я таким же образом подключаю эмоциональную, эмпатическую виртуальную машину, я себе представляю и могу даже почувствовать, что должен чувствовать читатель, когда знакомится с персонажем и его историей. Потому что есть разное сопереживание герою — можно сочувствовать персонажу, когда ему больно, но совсем другое дело — почувствовать влюблённость. Чтобы понять, что чувствует читатель — например, при анализе художественного произведения, даже хотя бы чтобы понять причины поступков, действий героев — мне нужно мою эмпатическую виртуальную машину включать.

А как в таком случае дело обстоит вне художественного мира, когда окружающий нас мир устроен по определённым законам, чуждым мне?

Мне бы очень хотелось делать комплименты молодым людям, но я со всей печалью имею основания предполагать, что человек подумает, словно над ним издеваются, смеются и вообще что это неправда, потому что наш мир так устроен, что все воспринимают это как что-то некрасивое. Вы даже не представляете себе, как сложно сказать человеку, почему он мне нравится, почему я на него обратила внимание. Все эти признания вживую сопровождаются моим маленьким душераздирающим тезисом о том, как нам легко говорить о духовных материях и как трудно признаться в том, что имеет телесную природу, но я всё-таки это скажу, и... Как низко звучит фраза «Я люблю мужчин твоего типажа», как чуждо мне говорить это! Но она неизбежна в мире, в котором эта красота не является распространённой нормой.

Обученная мною нейросеть хорошо рисует мой идеал красоты.

Возвращаясь к объяснениям причины возникновения этого явления в моей жизни, трудно сказать, что именно здесь оказало большее влияние. Это могли быть, скажем аккуратно, и некоторые мультфильмы из детства, а может, всё потому, что я сама вся всегда маленькая, худенькая и бледно-синего цвета. А может, во мне включился самый древний мозг, который взял и захотел связать это с добротой, благополучием и защищённостью. А может быть, всё сразу.

Я очень хорошо понимаю, что это может быть смешно. Но для меня это ещё и смехово — это именно торжество смехового начала, о котором говорил Михаил Михайлович Бахтин, когда анализировал Франсуа Рабле. И эта фраза может показаться Вам даже умной. Хотя конечно как для человеческого существа для меня эти слова ничего не значат. Мне важно именно чувственное, необъяснимое, неповторимое.

И вот необъяснимое составляет ещё один важный секрет. Кто меня вдохновляет? Кто именно на вас смотрит с моих рисунков? Как на самом деле это связывается с тем, что я выбирала до своего рождения? И вот этим секретом я с вами поделюсь.

Ещё: Я люблю одевать персонажиков в разные исторические или выдуманные костюмы, потому что современная одежда не всегда отвечает моему чувству прекрасного. Мне нравится, как она на них сидит, я думаю, каждому из них она очень идёт. Если бы я делала свой бизнес, я бы сделала шоу-рум с именно дизайнерской одеждой, потому что все дизайны у меня готовы и в целом есть насущная проблема скудности ассортимента, всё равно серого и незанимательного. Но пусть это останется в идее. Я рисую, чтобы воплотить видение, снять стресс, это всё носит досужий характер. Это слишком сложно и глубинно, чтобы писать на эту тему научный материал, я не хочу, чтобы эта особенность привнесла мне из-за своей необычной натуры в жизнь обязательство себя раскрыть в каком-нибудь практическом, полезном или хотя бы умном деле. Я не хочу, чтобы моя любовь стала для меня тяжёлой.

Поэтому пусть моей любви будет легко.

«Vermeil» с французского означает «румяный» :)